Snegiry.ru - Сайт пионерского лагеря Снегири, для тех, кто отдыхал в пионерских лагерях Снегири, Азовский, Бейсужок - Снегиревские записки часть 1

Короткие факты

Бодрой, прыгающе - баскетбольной походкой Павел уверено шел по сугробам навстречу судьбе, за ним подняв ворот и нахлобучив шапку «петушок» (ну название у нее такое было) до самых глаз, шел ваш покорный слуга, «третьим» из авантюрно-джигитских соображений вызвался быть дальний потомок Багратиона – Ираклий Беселидзе, спокойный и молчаливый как вершина Эльбруса.
Читать целиком 

 
 
 
Снегиревские записки часть 1
Утро. С чемоданом по Калининскому проспекту в направлении дома номер 4. Медосмотр – быстро, пленочный термометр – на лоб (основные процедуры по проверке боеготовности были вчера вечером), короткая проверка на педикулез, отмечание в списках отрядов, визуальное знакомство с вожатыми, радость от обилия знакомых улыбающихся лиц, первое построение и, наконец – самое главное на сегодняшний день – посадка в автобусы. Двери закрылись.
Всё.
В этот мир вернемся только через 24 дня.

Меня поймали. В палате девочек, ночью. Было темно, свет они не включали. А чего включать? И так все ясно. Сказали – иди к себе, сейчас будем разбираться. Я пришел и лег. Потом зашли они. И пошли к кровати. Но, не к моей, а к Вовкиной. Вовка Шамраев в ту ночь честно спал – уникальный случай. Они стали его будить, щелкать по носу, не верили в сонливость его возмущенного голоса, призывали прекратить «этот филиал Большого театра».
Вовка кричал: «Я сплю!» Они показывали пальцем на меня и говорили: «Вот он спит, нормальный человек, а ты…. мы же тебя знаем…перестань кривляться…» Было темно, они не видели, как я бился под одеялом в истерике.
Вовку, как всегда, подвела репутация.


А Вы знаете, как ночью открыть консервную банку с ароматной тушенкой без помощи консервного ножа? При полном отсутствии чего бы то ни было, за исключением смекалки и чувства вселенского голода? Слушайте и запоминайте, а лучше записывайте.
Берется банка тушенки, обоюдотупой столовый нож и резиновый тапочек. Придерживающий конструкцию из ножа и банки одной рукой и сжимающий резиновый тапочек в другой, человек накрывается одеялом. В этом ему помогают другие страждущие. Убедившись в том, что звукоизоляция наведена, человек начинает ритмично стучать тапком по ножу. Для пробивания одной дырки необходимо произвести не меньше пяти мощных ударов. В полной темноте, под одеялом, задыхаясь от духоты и восторга предвкушения. Открытая 500-граммовая банка четырьмя пионерами съедается в течение 20 секунд. Специально засекали.


Стандартное начало. Сергея Свидерского изловили в палате отгадайте-кого, отгадайте-когда. И заставили писать объяснительную записку. Положение было критическим – не первый раз это было у Сереги, ему грозило отчисление из наших стройных рядов. Его спасла та самая смекалка, про которую еще много будет сказано слов. Он написал. И сам принес на педсовет, который обычно проходил в актовом зале. Появление Сереги в трусах и майке на педсовете вызвало оживление у присутствующих. Начальник долго говорил о систематических нарушениях дисциплины, размахивая объяснительной Свидерского и зачитывая выдержки из нее. Написана объяснительная была на туалетном рулоне – Серега в своем рапорте ссылался на отсутствие другого типа бумаги. Рядом с начальником на сцене стоял в трусах и майке сам автор этого опуса о нелегкой жизни пионеров, обделенных писчебумажными принадлежностями, и раскаивался.
Это было слишком. Говорят, что не в силах выдержать завершения этого шоу, вожатые, выползали из актового зала на четвереньках. Серегу простили.


У Шурика Лисафьева пятки представляли собой сплошную затвердевшую мозоль. Он бегал по лесу босиком по шишкам и сухим колким веткам. У него были черные кудри и смуглая кожа. За это его звали «Мавр». Он не обижался.


Еще об объяснительных. На сей раз, в палате девочек был пойман Володя Судаков. Его скрутили и бросили в свою палату писать записку. Текст записки соствляли всей палатой. Он изобиловал оборотами, свойственными скорее высокой литературе, нежели этому виду эпистолярного жанра: «позвольте нижайше Вас уверить», «спешу сообщить», «позвольте не согласиться с Вашим мнением». За всеми этими оборотами скрывалась суть – Вовка был в палате девочек, но вовсе не затем, зачем «вы изволили превратно себе вообразить». Первоначально Володя шел в туалет. Но, «можете себе представить мое искреннее разочарование» - не обнаружил там «соответствующего типа бумаги». И, для того, чтобы посетовать на нелегкую свою долю, а так же для того, чтобы попросить, так сказать, в долг «вышеозначенный обязательный предмет вечернего моциона» он и направился в палату девушек первого отряда.
Именно в тот момент «по трагическому стечению обстоятельств» он и был изловлен. В общем, опус составлял 2 листа убористого текста, написанного каллиграфическим почерком. Мораль была написана в финале, с красной строки:
«Всячески клянусь впредь никогда больше в туалеты не ходить!»
Начальство наше, как Вы поняли, умело ценить прекрасное – Вовке ничего не сделали.


Собрались ночью на каток – 200 метров от корпуса. Темно. Мороз. Снег. Одним словом – зима. Пришли на каток, включили свет. Кто-то уже одел коньки, кто-то - только один конек (на другой ноге – валенок). Были и те, кто не успел еще снять валенки. Этим повезло больше всех.
Несколько коротких резких фраз в полголоса, беглый взгляд на освещенную фонарями заснеженную дорогу, ведущую к катку от корпуса, мгновенная оценка ситуации (две фигуры, бредущие от лагеря в сторону места несанкционированного катания), ощущение легкого жжения в пятках и обрыва чего-то в районе груди с последующим падением в район желудка.
В такие моменты тело наливается силами, превращаясь в сжатую пружину. Знаете ли Вы, как неудобно карабкаться по двухметровому бетонному забору, высекая из него искры ногами, обутыми в коньки? Восемь человек преодолели бетонное ограждение, стоявшее рядом с катком и отделявшее нашу территорию от внешнего мира, в течение нескольких мгновений. Затем был произведен марш-бросок в сторону корпуса, только уже за территорией любимого лагеря. 200 метров по сугробам, проваливаясь в них ногами, обутыми в те самые пресловутые коньки, шепотом чертыхаясь на каждой кочке, болью отдававшейся в мгновенно натершихся ногах. Потом, протершись через ворота главного входа, переобуваясь на бегу, был произведен возврат на исходные позиции, в еще не успевшие остыть постели. На все про все - минуты три. Никто ничего не узнал.
Кстати, те двое оказались физруками, которые шли на каток с целью присоединиться к катающимся и сообщить им, что начальство легло спать и бояться нечего.


Одна из зим была абсолютно бесснежной. Теплынь, постоянный плюс на термометре. Помню, каждое утро, открывая глаза, смотрел на елку за окном – нет ли на ней снега. Снега не было. Было пасмурное небо, и зеленая елка.
Иногда, просыпаясь, с надеждой думаю – сейчас открою глаза и увижу ту елку. Черт с ним, со снегом, была бы елка. Открываю – пред взором предстает стена московской квартиры с плакатом DM. Следующая мысль – может, все-таки, повесить фотообои? Хоть елка будет.
В ту зимнюю смену в хоккей не играли.


Постоянно, один и тот же сон - зима, вечер, освещенная фонарями дорога вокруг корпуса, сугробы по краям этой дороги. Я иду мимо главного входа в сторону «зеленого домика», не доходя до него, поворачиваю налево за угол корпуса и вижу, как искрится снег на сугробах. Большие, переливающиеся искры. Потом – мгновенное пробуждение. К чему бы это?


Мы многого тогда не понимали. Когда построили универсальную спортивную коробку с покрытием из ригупола, мы приняли это как должное.
Помню удивление, которое мы испытали, услышав, как один из пионеров лагеря «Ленино», приехавших играть против нас в футбол, сказал своему приятелю, кивая на прорезиненное покрытие, на котором высыхали лужи через пять минут после дождя:
«Смотри… такого ты больше никогда не увидишь».


Александр Валентинович Соловьев вызвал на соревнование волейбольную команду вожатых. Шестеро против одного. Три гейма. Пари – если выигрывают вожатые, то он, Александр Валентинович Соловьев, заместитель начальника пионерского лагеря, мастер спорта по четырем видам, в присутствии четырех пионерских отрядов и двух октябрятских групп кусает себя за нос. Если выигрывает он, то вся волейбольная команда вожатых перед каждым приемов пищи (4 раза в день), собираясь кучкой под окном его кабинета, должны хором кричать фразу «Мы не волейболисты, а мешки с песком». Мы болели за него, несмотря на то, что очень хотелось увидеть, как человек может сам себя укусить за нос. Тем более – заместитель начальника лагеря.
Первые два гейма вожатые играли вшестером. Перед третьим Александр Валентинович пригласил помочь вожатым всех желающим. Против Александра Валентиновича Соловьева, заместителя начальника пионерского лагеря, мастера спорта по четырем видам, играло 16 человек. Счет по геймам - 15:3, 15:0, 15:0. Потом весь лагерь в течение недели собирался смотреть, как 16 человек кричали под окном заместителя начальника. А он честно шел к себе в кабинет, открывал окно и, высунувшись по пояс, дирижировал сводным хором волейболистов.
Один против шестнадцати. А вы говорите – пляжный волейбол….


Люда – моя первая вожатая. Зима 1982-1983 года выдалась на редкость морозной. А я по неопытности (первый раз в лагере, шестой отряд) забыл варежки. А тут – прогулка, снежки, снежная крепость. Ты сняла свои варежки и отдала мне. Ты прятала руки в рукава пальто, дышала на них, пыталась согреть. Ты отдала не потому, что это была твоя первая педагогическая практика, и ты боялась зарекомендовать себя с плохой стороны, не потому, что – мы дети работников аппарата Верховного Совета. Ты, не задумываясь, отдала мне их, лишь потому, что ты былая ТАКАЯ.
Когда через полгода я пришел отмечаться в отрядных списках, чтобы ехать на свое первое лето, ты бросилась ко мне и обняла, как родного.
Двадцать лет прошло, а я по-прежнему помню тебя, Люда, моя первая вожатая.


Осень 1982 года. Октябрь. Я впервые приехал в дом отдыха «Снегири». Мама повела меня гулять к третьему корпусу. Мы ходили вокруг него, я катался на качелях, смотрел на портрет Ленина на линейке, крутил ручку на флагштоке, не зная еще, что это флагшток. Было тихо, зябко, деревья стояли полуголые. Мне было скучно, мне не понравилось там.
Тогда я даже и представить себе не мог, как я буду стремиться туда, спустя всего несколько месяцев.
 
© 2005 tFF & Mode
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Алкобест.рф - виски, коньяк, арманьяк, херес - с доставкой по Москве. Лучшие сорта, лучшие цены.